Холод [litres] - Элизабет Бир

и царапая отражающую поверхность его брони. От шкуры левиафана оторвался черный кусок – антимеч, сломанный, но до сих пор до боли знакомый, а за ним встала женщина. Она полезла вверх по отверстию, которое проделал Тристен. Чья-то рука сжала его запястье – и эта хватка была крепче камня, который Тристен рубил.

– Дедушка, – сказала Арианрод. – Довольно. Я говорю от имени зверя.

♦ ♦ ♦

Сознание Персеваль отпрянуло и начало в замешательстве отступать. Будь на ней ее тело, Персеваль замахала бы руками, но сейчас она просто летела кубарем, потеряв ориентацию и пытаясь найти то, на чем можно сфокусировать путающиеся мысли. Она врезалась в нечто полое и злонамеренное, которое окружило ее тело, ее разум, блокируя ей доступ к ее собственным органам чувств и сознанию.

Персеваль подняла взгляд в этом не-пространстве и снова увидела тень Ариан Конн, которая улыбалась ей.

♦ ♦ ♦

Ее лицо изменилось, но Тристен узнал ее. Он знал, как она двигалась, и несмотря на то, что ее облик изменился, он помнил, как располагались под кожей кости ее лица.

Когда Тристен повернулся, что-то окутало ее. Она, голубая и пылающая, была обнажена пред лицом Врага, но ее окружало нечто большее, чем просто ее энергия, колония или скверна левиафана. Белый свет накрыл ее, словно плащ с капюшоном, похожим на клюв хищной птицы. Посреди всего этого сияния зияла темная болезненная прореха – старый меч «Благотворительность».

Прямо у него на глазах она стала более высокой, худой, истощенной. Ее волосы цвета бури потемнели и истончились. Он знал ее. Недалеко от него Бенедик был в самой гуще схватки, и Тристен чувствовал, что тот тоже узнал ее и бросился к нему.

Кинрик Конн моргнула. Ее пальцы разжались, и она отпустила его руку.

– Отступись, – сказала она вслух, и пустое дыхание Врага донесло до Тристена ее голос. – Не трогай его. О брат мой, левиафан уже выполнил свое предназначение. Левиафан уже достаточно настрадался.

Тристен отвел меч назад.

– Ты все еще Арианрод. И чудовище вселилось в тебя.

Она развела руки в стороны, одну – невооруженную, другую – держащую антимеч.

– О брат мой, ты все перепутал. Это я давным-давно вселилась в зверя. И теперь, когда нашего отца больше нет, а мир снова отправился в полет, я пришла, чтобы спасти нас. Убери меч в ножны, Тристен-Тигр. Поприветствуй свою сестру, вернувшуюся из мертвых, холодных владений Врага, и отпусти этого бедного искалеченного монстра.

Она была именно такой, какой он ее помнил, – не призрак Волшебницы, но она сама, холодная и четкая. Она опустила свои длинные руки и обхватила левую ладонь правой.

– Я не верю тебе, Арианрод, – сказал Тристен.

♦ ♦ ♦

Ариан вытянула руку – или метафору своей руки, – и Персеваль отшатнулась. Воображаемые пальцы могли бы схватить ее и поймать, но она, собрав все силы, мысленно крикнула Нове, и внезапно кто-то появился рядом с ней – не Нова, а некромант Мэллори. Он вскинул руки, словно баррикаду, и оттолкнул пальцы Ариан в стороны.

Ариан снова попыталась схватить Персеваль, и Мэллори снова оказался сильнее, но ненамного. Когда рука Ариан снова опустилась, извернулся и скривился от напряжения.

Персеваль просто стояла и наблюдала за происходящим.

На третий раз Ариан прижала руки Мэллори к его телу, подняла некроманта, отчаянно размахивавшего ногами, в воздух и принялась трясти им из стороны в сторону.

– Черт побери, Капитан! – завопил некромант, выдавливая из себя слоги в промежутках между рывками. – Мы в твоей голове! Возьми ее под контроль!

«Но ведь она такая огромная, – подумала Персеваль. – Она гораздо больше меня».

А это важно?

Возможно, что нет. Если они в голове Персеваль, то, возможно, Ариан лишь кажется такой большой.

Персеваль представила себе, что находится в темном уголке своего разума – так далеко, чтобы Ариан выглядела крошечной, и ее можно было взять пальцами. А затем она вообразила, что находится рядом и что Ариан действительно такая маленькая.

Персеваль подхватила ее – осторожно, чтобы не раздавить микроскопического Мэллори, зажатого в кулаке Ариан.

– Ариан, – сказала Персеваль. – Опусти некроманта.

♦ ♦ ♦

Арианрод/Кинрик улыбнулась.

– Ты и не должен мне верить. Но кто, кроме меня, мог бы это организовать? Кто еще мог привести сюда ребенка из рода Спэрроу и наполнить его тело воспоминаниями единственного человека, который может помочь тебе сейчас? Кто направил тебя, Тристен, нашего брата и сестру, а также ангела и устройство, которое хранило мои воспоминания? Кто провел тебя через эту бойню, не дав тебе погибнуть? Кто познакомил тебя с Доркас? Кто отправил к тебе мамонта, человека и все прочее – и не просто так, а с того света? Тристен, левиафан, в соответствии со своей природой, видит во сне истинное будущее. А я давным-давно заразила его и его сны и использовала их, чтобы он во сне привел тебя ко мне, а мир – к тем вариантам, которые не связаны с его разрушением. Поверь, Арианрод ты здесь не найдешь.

– Ты ее съела? – Тристен начал осторожно отсоединять свои башмаки от поверхности левиафана. Отверстие, которое они с Гэвином прогрызли в боку существа, уже затягивалось; на дне вздымались голубые канаты колоний.

– Нет, – ответила она, – Арианрод жива. Я просто позаимствовала ее на время, потому что она здесь, и левиафан создал ее заново для меня. А если бы это было не так, неужели ты убил бы тело своей внучки, чтобы убедиться в этом?

– Я убил бы ее за ее преступления, – сказал он и поморщился, увидев, как нахмурилась Кинрик.

– О да, – сказала его сестра, – за ее преступления, которые гораздо хуже твоих или моих. Посмотри на существо, на котором ты стоишь, брат мой, и скажи мне, имеет ли кто-то из Коннов право на жизнь.

– Туше, – ответил Тристен и, стряхнув с «Веселья» голубую кровь, убрал меч в ножны. – Предположим, что ты действительно моя сестра – а это действительно в ее стиле, – то в чем смысл данного спектакля?

Она с улыбкой сжала свой кулак, развернула его и разжала пальцы.

– Левиафан знает вселенную, – сказала она, пока Тристен смотрел, как над ее ладонью развертывается невероятно блестящая звездная карта. – Брат мой, я создала для нас навигатор. Я проложила для нас путь домой. А теперь достань меч.

– Ты же просила его убрать, – сказал Тристен. – Кого я должен зарезать на этот раз?

– Никого не режь, только разруби цепь. Выпусти левиафана на свободу. Позволь ему вернуться к своему народу, ведь мы обошлись с